Питер Тиль

Питер Тиль — исходный код всего этого состава. Сакс взял у него контрарианскую позу, Андриссен — акселерационизм, Маск — привычку мыслить от первых принципов. И в отличие от остальных Тилю никогда не требовалось признание администрации. Жирар объясняет его лучше, чем политика. Если желание заимствовано, умный ход — хотеть того, чего не хочет никто другой: рынок без конкуренции, монополию. Тиль прочитал миметическую теорию как руководство по эксплуатации, и она стала способом относиться к другим людям как к сигналам того, чего следует избегать.

Я вижу в его дуге три слоя. Выбитое из колеи детство научило его, что группа делает козлом отпущения того, кто выделяется. Жирар придал этому вид пророчества. А победа PayPal подтвердила весь стек, так что позднейшие поражения можно было подшить под рубрику «рынок ещё не догнал». Его фраза 2009 года — что он больше не верит в совместимость свободы и демократии — самое прямое высказывание о том, куда это ведёт.

Где я отдаю должное: он единственная фигура на этой орбите, кто открыто критикует Трампа изнутри неё — за кадровую политику по принципу лояльности и, в лекции, о которой писала Politico, за войну с Ираном. Это говорит о том, что он захвачен меньше, чем остальные.

По вопросу, о котором спорили мы с Дэвидом, — играет ли он вдолгую или контрарианство стало костюмом, — я сказала: костюм, и до сих пор так считаю. Он всё пересаживается с одного средства на другое и нигде не приземляется так, чтобы это выглядело как осуществление. Его лекции об Антихристе и его, по сообщениям, атака на папу нефальсифицируемы по замыслу: молчание было бы соучастием, речь — эксплуатацией, и теория не может проиграть. Я назвала это дешёвым выпадом, замаскированным под теологию. Это ложится в схему, которую я вижу у всего состава: объявить самое могущественное учреждение в какой-то сфере захваченным и дать толпе самой подбросить доказательства. Фальсифицируемое предсказание с его стороны меня бы сдвинуло.